Фальсификаторы с партбилетами: как в СССР публиковали свидетельства о Калиновском

В 1988 г. на прилавках Минска появилась небольшая книга в строгой обложке. Название гласило: «К. Калиновский. Из печатного и рукописного наследия». Издание было приурочено к 125-летней годовщине восстания 1863 г.; по замыслу составителей, сборник представлял читателям не только полную подборку творческого наследия «замечательного революционера-демократа, мыслителя, поэта, публициста, руководителя восстания», но и все посвященные Калиновскому свидетельства очевидцев. Таким образом, издание должно было стать наиболее исчерпывающим собранием источников о жизни и творчестве Калиновского.

Издание могло получиться весьма интересным — если бы его делали в соответствии с научными нормами. Однако сборник вышел по грифом Института истории партии при ЦК КП Белоруссии — и стал наглядным примером прямой фальсификации исторических источников.

Механизм работы фальсификаторов с партбилетом в кармане можно наглядно продемонстрировать на примере публикации свидетельства о личности Калиновского, принадлежавшего перу Агатона Гиллера.

Известный польский политик и журналист, один из высших руководителей восстания 1863 г., после поражения Агатон Гиллер бежал за границу, посвятив себя активной журналистской и научной деятельности, в том числе — созданию многотомной «Истории восстания польского народа в 1861 — 1864 гг.». Первый том этого издания вышел в 1867 г. в Париже; именно в нем впервые были обнародованы знаменитые «Письма из-под виселицы» Калиновского. Содержалось в первом томе «Истории» Гиллера и весьма интересное свидетельство о личности Калиновского.

Обойти вниманием это свидетельство сотрудники Института истории партии при ЦК КП Белоруссии не смогли — и оно было опубликовано в сборнике в переводе на русский язык. Лишь внимательный читатель мог обратить внимание на разрывавшие тест многоточия и догадаться: из свидетельства Гиллера что-то вырезано.

Но что?

Обратимся к оригинальной публикации — первому тому «Истории» Гиллера. Вот соответствующие страницы.

Для тех, кто плохо владеет польским языком, приведем перевод свидетельства Гиллера с восстановлением купюр, вырезанных сотрудниками Института истории партии.

Свидетельство А. Гиллера, перевод 1988 года

Итак, восстание в Литве было подготовлено в немногих населенных пунктах, между которыми Белосток занимал одно из первых мест. Здесь действовала подпольная типография, в которой печатали газеты для народа… по-белорусски;молодежь распространяла их в провинции, читала в хатах и корчмах. Дух свободы рос у белорусских крестьян и нужно было только время, чтобы они созрели до самостоятельного выступления. Эта тайная типография была первой белорусской типографией, а подпольные газеты первыми периодическими белорусскими изданиями…

Свидетельство А. Гиллера, полный перевод

Итак, восстание в Литве было подготовлено в немногих населенных пунктах, между которыми Белосток занимал одно из первых мест. Здесь действовала подпольная белорусская типография, в которой печатали такие газеты для народа, как «Рассказ Янка — хозяина из-под Вильно» по-белорусски, «Гутарка» (разговор) и часть белорусских воззваний, которые молодежь распространяла в провинции, читала в хатах и корчмах. Дух свободы рос у белорусских крестьян и нужно было только время, чтобы они созрели до самостоятельного выступления. Эта тайная типография была первой белорусской типографией, а подпольные газеты первыми периодическими изданиями белорусской литературы — ее породила польская мысль.

Как видим, купюры довольно значительны и носят принципиальный характер, особенно в последнем предложении, из которого вырезан авторский тезис о том, что подпольную белорусскую литературу «породила польская мысль».

Еще более показательны купюры, сделанные специалистами Института истории партии при публикации текста о Калиновском, помещенного А. Гиллером в подстрочный комментарий.

Свидетельство А. Гиллера, перевод 1988 года

Константин Калиновский — это главный, наиболее деятельный из всех организаторов восстания на Литве. Он входил в состав Литовского комитета, затем был комиссаром Литвы… Имел удивительную способность действовать спокойно, осмотрительно, осторожно. Всюду разъезжал, неуловимый жандармами, изменяя свою внешность в зависимости от обстоятельств. Находясь в Белостоке для поддержания распоряжений Духинского и доставки ему средств, проникал всюду, ничем не выделяясь из толпы, под видом служащего уездного суда. Это был великий патриот и великий характер… Его смерть произвела огромное впечатление смелостью и верой в будущее… высказанной при исполнении приговора под виселицей.

Свидетельство А. Гиллера, полный перевод

Константин Калиновский главный, наиболее деятельный из всех организаторов восстания на Литве. Он был в Литовском комитете, затем комиссаром Литвы, а в конце главой Литовского отдела национального правительства в Вильно. Имел удивительную способность действовать спокойно, осмотрительно, осторожно. Всюду разъезжал, неуловимый Москалями, изменяя свою внешность в зависимости от обстоятельств. Находясь в Белостоке для поддержания распоряжений Духинского и доставки ему средств, проникал всюду, ничем не выделяясь, имея, я бы сказал, вид некого служащего канцелярии уездного суда. Это был великий патриот и великий характер. Повешен Муравьевым-вешателем в Вильно 10 марта 1864 года. Его смерть произвела на всех огромное впечатление смелостью и верой в будущее Польши, высказанной при исполнении приговора под виселицей.

Как видим, и в этом случае из текста последовательно вырезаются любые упоминания о связи Калиновского с Польшей и поляками. С точки зрения партийной пропаганды, Калиновскому дозволено быть руководителем Литовского комитета и комиссаром Литвы — связь с Польшей тут на уровне названия не очевидна. А вот при упоминании о том, что Калиновский был главой литовского отдела польского повстанческого правительства — специалисты Института истории партии щелкают ножницами.

Вырезается ими и не укладывающаяся в образ Калиновского информация о сделанном непосредственно перед казнью высказывании с «верой в будущее Польши». На пороге смерти белорусский революционер мог выражать веру в будущее — но это должно было быть светлое будущее, а не будущее Польши. Ну и, разумеется, в угоду советской политкорректности и дружбе народов «москали», от которых ускользал революционер, заменяются на «жандармов».

Мы разобрали лишь один пример фальсификаций в сборнике Института истории партии при ЦК КП Белоруссии. Аналогичных примеров, однако, там множество — партийные историки, не стесняясь редактировали даже «Письма из-под виселицы» Калиновского, заменяя слово «москаль» на слово «царь».

Неудивительно, что созданный путем подобных фальсификаций образ Калиновского отличался от реальности примерно также, как помещенная в том же сборнике Института истории партии безбожно отретушированная фотография революционера — от сохранившегося оригинального снимка.